Что сейчас происходит в ит сбера

Капитализация Сбербанка сейчас достигает примерно $60 млрд, но он стоил бы в разы дороже, если бы превратился в IT-компанию, считает его президент Герман Греф. «Если бы мы были интернет-компанией, то наша капитализация сегодня составляла бы соответственно под $200 млрд», – передал 14 декабря «Интерфакс» слова Грефа.

Сбербанк уже значительно перерос понятие «банк», неоднократно давал понять его президент. Он является крупнейшей IT-компанией России, а его цифровым бизнесом занимается более 45 000 человек, рассказывал Греф еще в сентябре 2017 г. Сбербанк как экосистема даже может отказаться от использования слова «банк» в названии и объединить свои продукты под брендом «Сбер», говорил на прошлой неделе Греф. Еще через два дня стало известно о том, что Сбербанк купил доменное имя sber.ru.

IT-компанией быть выгоднее

Коэффициенты P/E – отношение капитализации к прибыли у банков действительно ниже, чем у IT-компаний. Это связано с кредитными рисками и более низкими темпами роста, объясняет аналитик BCS Global Markets Елена Царева. Банки, особенно российские, больше зависят от экономических циклов, указывает аналитик «Открытие брокера» Тимур Нигматуллин.

Сбербанк собрал биометрические данные миллиона людей

Сейчас Сбербанк активно развивает цифровые сервисы и, если ему удастся успешно выстроить экосистему, это усилит его позицию как IT-компании и потенциально позволит повысить капитализацию, считает Царева.

Меркантильный интерес

Вместе с капитализацией могли бы вырасти и бонусы топ-менеджеров – долгосрочная программа поощрения руководства Сбербанка привязана к цене его обыкновенных акций. Так, за девять месяцев 2018 г. Сбербанк выплатил руководству 3,4 млрд руб. зарплат и премий, привязанные к акциям выплаты составили еще 1,5 млрд руб., причем 40% переменной части вознаграждения отложены и выплачиваются тремя ежегодными траншами.

Все же назвать Сбербанк интернет-компанией невозможно, пусть он и старается максимально идти в ногу с современными технологиями, настаивает старший аналитик «Атона» Михаил Ганелин: как у банка, у него особое регулирование, требования к капиталу, специфический портфель, напоминает он. Инвесторы пока тоже не реагируют на развитие Сбербанком цифровых сервисов – его акции продолжают дешеветь, обращает внимание Ганелин: «Оценивая Сбербанк, инвесторы руководствуются в первую очередь макроэкономическими и геополитическими факторами, в центре их внимания – санкционные риски, а не IT». Сбербанк стремится подражать быстро растущим IT-компаниям, но в основе его бизнес-модели остается банкинг, соглашается Нигматуллин.

Меньше, да технологичнее

В своем желании уйти от понятия «банк» Греф не одинок. «Тинькофф банк» тоже может избавиться от слова «банк» в названии, заявил в начале декабря его основатель Олег Тиньков. «Мы никакой не банк, мы прежде всего онлайн IT-компания», – цитирует banki.ru его слова.

«Тинькофф банк» больше похож на интернет-компанию, признает Ганелин: если у Сбербанка P/E составляет около 5, то у «Тинькофф банка» – около 8. Впрочем, у технологических компаний этот коэффициент достигает 15 и более. Во многом это объясняется разницей в размерах, полагает Ганелин. «Эффект от любых технологических нововведений в масштабах «Тинькофф банка» намного заметнее, Сбербанку же невозможно перенести фокус на технологии как минимум в силу его размеров», – указывает он. «Тинькофф банк» скорее является онлайн-платформой, у него нет отделений и меньше размеры, поэтому естественно, что расширять бизнес ему проще, а рентабельность собственного капитала у него выше, солидарен Нигматуллин.

Полностью исключить слово «банк» и у «Тинькофф банка», и у Сбербанка вряд ли получится – по закону фирменное наименование банка должно указывать на характер его деятельности через использование этого слова. Сбербанк и «Тинькофф» могут исключить его из названия группы и названий всех тех юрлиц, которые не занимаются банковской деятельностью, но вот подразделениям с банковской лицензией придется использовать в названии «банк» как минимум в официальных документах, говорит партнер TA Legal Consulting Иван Тертычный. С другой стороны, закон не обязывает использовать слово «банк» в логотипах и таких примеров много – тот же Citi, напоминает он.

Представитель Сбербанка от комментариев отказался, его коллега из «Тинькофф банка» не ответил на запрос «Ведомостей».

Несмотря на бешеные вливания денег в инфраструктуру и технологии, Сбербанк, похоже, так и не достиг запланированного. Все увещевания Грефа, что Сбер конкурирует с Apple и Google, так и остались громкими заявлениями. Вот и "Сбертех" провалился.

Эта дочерняя структура банка, как водится, стала реализовывать все ИТ-проекты банка и планировала выйти работать на открытый рынок. Но всё пошло не так. Информационно-технологический фундамент "крупнейшего банка Восточной Европы" нуждается в полной перестройке. Созданная в 2011 году, за 7 лет компания не оправдала надежд.

Можно, конечно, попробовать возразить цифрами. Сказать, что это теперь крупнейший ИТ-работодатель в стране. Более 10 тысяч программистов! Можно сказать, что выручка выросла за прошлый год. Но это яркое свидетельство того, что банк стал ещё больше тратить на ИТ, не повышая при этом качество услуг.

В июне прошлого года компанию покинула генеральный директор Алиса Мельникова. Но компании это не сильно и помогло. За всё время существования дочерней и крайне важной для Сбербанка компании накопилось столько проблем, что они все вместе уже начинают топить и головную.

1. Слишком много людей

Эта причина — следствие смеси гигантомании времён Советов и желание конкретных топ-менеджеров обладать бюджетами и властью. Но ещё одна причина — то, что правая рука не понимает, что же делает левая. Помните шикарное высказывание Грефа о программистах?

"Не нужны сегодня программисты. У нас огромное количество программистов, с которыми мы боремся", – сказал Герман Оскарович.

Половина министерств и большинство компаний на рынке вопят и с сачком гоняются за сверхценными и крайне нужными для цифровой экономики "строителями", которыми и должны быть программисты, а Греф с ними решил побороться. Кем будем реализовывать будущее? Зачем вообще компании столько людей? Те же ВТБ или "Альфа" с Тиньковым тратят гораздо меньше людских ресурсов на реализацию ровно того же или даже лучших характеристик. При этом людей переманивают с рынка двойными зарплатами и обещаниями, что уж тут-то они точно изменят мир. Но по факту получается совсем иная история. По бумагам, чтобы поставить кнопку в CRM, требуется 200 программистов и несколько месяцев напряженной работы.

Читайте также:  Philips crystal vision h11 4300k отзывы

2. Никаких прорывов

ЕФС, ППРБ и ФД. Этим гордится компания и публикует открыто у себя на сайте. Давайте посмотрим на конкретном примере. ЕФС — Единая Фронтальная Система. Что это такое?

Единая Фронтальная Система нацелена на повышение уровня комфорта клиентов Сбербанка при получении услуг, а также на удобство, скорость и эффективность работы сотрудников отделений, которые занимаются обслуживанием клиентов. ЕФС основывается на кросс-канальности. Откуда бы ни пришёл пользователь — через приложение, браузер на домашнем компьютере, через звонок в колл-центр или офис, — он может продолжить обслуживание через любой канал с того момента, где закончилось последнее взаимодействие в любом из каналов, — система должна узнавать профиль клиента. Кроме того, ЕФС за счёт собственного API позволяет заходить в систему партнёрам, равно как и интегрироваться со сторонними площадками.

Но это сегодня умеет делать куча сервисов! Что мешало допилить "Битрикс24" или огромное количество других систем, чтобы реализовать то, что написано выше? Это ведь не какой-то космос. Это реальность. Ну да, Сбербанк крупный. Но не единственный в мире. Можно было бы у других подсмотреть, чтобы сделать, как надо. Ровно так же с остальными проектами. За прорыв выдаётся совершенно постная ерунда. А что-то из этой "ерунды" ещё и не создано даже, а существуют только на бумаге.

3. Банально скучно

Одна из причин, почему не работают "святой agile и scrum" — это то, что их реализуют конкретные люди. В "Сбертехе" на условиях анонимности несколько коллег из компании подтвердили, что иногда они просто не понимают, чем занимаются и как это будет менять мир. Все эти 10 тысяч программистов не нужны банку в таком количестве. Вот и простаивают. На наши с вами деньги.

4. Наложение крайне странных функций на компанию

Вот прошёл скандал с аналитиком из Sberbank CIB. Разогнали всю структуру. И теперь Греф заявил о намерении заменить аналитиков "искусственным интеллектом".

Ну чушь же! Но многие слушают с открытым ртом. И ждут, что "Сбертех" сейчас всё сделает. Столько программистов! Но как 9 женщин не сделают ребёнка за месяц, так и здесь — ну никак у вас не выйдет заменить аналитиков компьютером или нейросетью в этом году. И представьте теперь, какие это стратегические риски для головной компании.

5. Постоянные сбои в работе материнской компании

Что уж говорить, если даже на ПМЭФ целая туча инсайдеров в голос заявляли о массовых сбоях в работе Сбербанка на форуме. Что просто позор. Компания, кстати, не подтвердила этого, но и не опровергла, что косвенно доказывает правоту слухов. Но регулярные сбои, блокировки счетов за перевод 666 рублей и подобные истории — это ещё одно свидетельство импотенции управленцев. Да, было сложно, да, была обычная сберкасса. Но денег и времени вам никто не жалел для трансформации. Надежды были на то, что вы будете лучшими в мире. А пока, получается, надежд вы наших совершенно не оправдали.

Расходы Сбербанка на IT в 2014 го­ду составили 5% операционных доходов до резервов, рассказал РБК первый зампред Сбербанка Лев Хасис. Это 65 млрд руб., и это больше всех расходов IT-компании «Яндекс».

11% всех расходов

​«Наши затраты на IT соответствуют мировым ориентирам», — утверждает Хасис. Согласно отчетности по МСФО госбанка за прошлый год, операционные доходы до резервов составили примерно 1,3 трлн руб​​​​. Таким образом, Сбербанк потратил на IT около 65 млрд руб.

Это почти в два раза больше, чем расходы интернет-компании «Яндекс», которые составили 35,4 млрд руб. В годовом отчете «Яндекса» говорится, что 78% всех расходов пришлось на расширение серверов и дата-центров (27,6 млрд руб.), то есть фактически на IT-инфраструктуру. «Но у Сбербанка больше, чем у «Яндекса», обороты, поэтому и абсолютная сумма затрат выше. В относительном выражении мы видим, что «Яндекс» тратит на инфраструктуру больше», — отмечает гендиректор компании «Альт Линукс» (занимается разработкой ПО) Алексей Смирнов.

По словам Хасиса, в расходы Сбербанка на IT входят проектные бюджеты, инвестиции в центры обработки данных, в IT-инфраструктуру. Количество IT-специалистов в Сбербанке превышает 10 тыс. человек — это примерно 3% от общей численности сотрудников госбанка. IT-проектами также занимается специально созданная «дочка» «Сбербанк-Технологии». Число сотрудников в ней выросло на 40% за прошлый год, а объем выполняемых работ — на 60%, она же выполняет 70% проектных решений госбанка (например, разработка софта), остальное — внешние поставщики.

В операционных расходах Сбербанка за прошлый год (565,1 млрд руб.) доля затрат на IT превысила 11%, это соответствует среднему на рынке уровню.

«Доля IT-расходов в операционных расходах банков колеблется от 10 до 20%», — говорит директор департамента информационных технологий ЮниКредит Банка Михаил Дугаев. У «Юникредита» в 2015 году эта доля должна составить 16%.

«Банки будут год от года увеличивать затраты на IT, инвестируя главным образом в информационную безопасность и развитие электронного взаимодействие с клиентами», — считает Смирнов из «Альт Линукс». По его прогнозу, в ближайшие пять лет IT-расходы банков увеличатся в полтора раза в относительном выражении. «В банковском секторе, если сравнивать его с другими отраслями, самый высокий уровень проникновения информационных технологий, банки сейчас остро конкурируют в части IT, соответственно, их расходы будут только расти», — согласен гендиректор ООО «Здата» (сеть дата-центров) Илья Хала.

О том, на какие технологии ставит Сбербанк и как он собирается конкурировать с Google и Apple, РБК рассказал первый зампред банка Лев Хасис.

«Большинство финансовых институтов находится в каменном веке»

— Глава Сбербанка Герман Греф в свое время говорил, что банк будет теперь конкурировать с Google. Как это будет и как вы планируете его победить?

— Банки все еще знают о клиенте много из того, что пока неизвестно ни интернет-браузерам, ни социальным сетям, ни сотовым операторам, — это собственно стопроцентная идентификация личности, а также транзакционная активность клиента, его финансовое состояние и история. При этом большинство финансовых институтов находятся в каменном веке по умению работать с этими данными. Интернет-гиганты сегодня умеют лучше работать с данными и выжимать из них максимум пользы, таргетирование становится все более точным. Новые сервисы, такие как Apple Pay и Android Pay, дают большие возможности не только потребителям услуг и банкам, но и цифровым компаниям. И Apple и Google будут все больше знать о финансовой активности клиентов и приучать их к тому, что смартфон становится не просто универсальным методом оплаты товаров и услуг, а пультом управления жизнью. Для банков участие в гонке за клиента в цифровом пространстве становится вопросом жизни и смерти. Мы в ней все еще можем победить.

Читайте также:  Full screen logo show в биосе

— При этом тот же Греф в конце 2013 года назвал отставание в использовании современных технологий головной болью Сбербанка. Что изменилось с тех пор?

— Герману Оскаровичу присуще стремление к совершенству. Отставание в понимании Грефа — это отставание от его представления об идеальном. При современных темпах развития технологий любая из них стремительно устаревает, поэтому, чтобы просто оставаться на месте, надо быстро бежать. На секунду залюбовался собой — и ты в прошлом. Сегодня Сбербанк — это, по сути, IT-компания с банковской лицензией, а физическая сеть все больше становится интерфейсом, дополняющим возможности наших удаленных каналов обслуживания.

— Какова динамика расходов Сбербанка на IT? Повлиял ли на них кризис?

— Мы в начале года сократили наши бюджеты на проектную деятельность в пределах 10%. Но сейчас, поскольку результаты Сбербанка несколько лучше, чем прогнозировалось в начале года, бюджет будет в рамках изначально утвержденного.

— Какая доля технологического обновления в Сбербанке происходит за счет «Сбербанк-технологий» и какая за счет внешних разработчиков?

— Если говорить о проектных решениях, которые включают, например, разработку софта, то по этому направлению доля «Сбербанк-технологий» достигает уже 70%. Эта доля растет: по итогам прошлого года она составляла 63%, годом ранее — около 60%. При этом речь идет именно о проектных задачах: сюда не входит оплата поддержки лицензий по ранее приобретенным у международных вендоров продуктам. Мы не планируем отказываться от внешних разработчиков, но в то же время пересматриваем сейчас стратегию «сорсинга», согласно которой у нас будет меньше внешних разработчиков, при этом отношения с ними будут строиться на основе долгосрочных соглашений, а не как сейчас, «от закупки до закупки».

— В марте Сбербанк купил контрольную долю в компании «Рутаргет», как вы планируете ее использовать?

— «Рутаргет» — молодая и успешная технологическая компания в области анализа больших массивов информации. Совмещение информации из глобальной сети с персональными данными, которыми владеет Сбербанк, позволит совершенно по-другому строить математические модели, например связанные с кредитованием. Банк планирует сделать из «Рутаргет» свою data-фабрику. Это значительно разнообразит и улучшит пользовательский опыт клиентов нашего банка.

— Вы эти данные будете только для себя использовать или продавать? Нет ли опасности в том, что человек, взявший у вас кредит на покупку машины, начнет получать спам от автосалонов?

— Мы не собираемся продавать данные. Мы хотим добиться того, чтобы спама было как можно меньше. Предложение прохладной воды в жаркой пустыне вряд ли можно назвать спамом. Вот давайте сейчас зайдем с вашего компьютера в интернет и купим вам билеты в Сочи. И еще три недели вы всюду будете видеть рекламу «билеты в Сочи». А все потому, что рекламное агентство знает предмет вашего поиска (билеты в Сочи), но не знает, что вы уже купили билет. Системы, которые сегодня создаются, позволят не делать таких бесполезных предложений. Вместо него вам придет, например, предложение оплатить одним кликом поездку в кредит или приобрести билеты на концерт вашей любимой рок-группы в Сочи, которая как раз дает концерт в день, когда вы там будете.«Другие покупали еще дороже»

— Не мешает ли геополитическая ситуация работе с зарубежными вендорами?

— Пока никаких проблем не возникает. Со многими американскими и европейскими поставщиками наши отношения носят стратегический характер. Мы частые гости их исследовательских центров и получаем от них новейшее оборудование и программные решения. Вместе с тем мы эволюционно диверсифицируем географию наших IT-поставщиков, примером является наше сотрудничество с компанией «Хуавей». В некоторых областях есть и довольно эффективные российские решения.

— Улучшился ли контроль за закупками в сфере IT? СМИ сообщали о закупке серверов для строительства ЦОД «Южный порт» по ценам в четыре раза выше, чем от производителей.

— Сбербанк тогда покупал не просто серверы, а еще программное обеспечение и сервисную поддержку. Например, любая запчасть должна была заменяться за четыре часа. Вендор должен был иметь полноценный склад запчастей. Поэтому сравнения не совсем корректные.

— Но Сбербанк сам признавал, что цены закупки были завышенн­ыми.

— Смотря с чем сравнивать. Даже те закупки осуществлялись по лучшим ценам на рынке. Другие покупали еще дороже. Если сравнивать с теми ценами, по которым мы закупаем сейчас, то можно сказать, что норма прибыли, с которой работали наши IT-поставщики, была весьма нескромной. В 2014 году Сбербанк перешел на прямые отношения со всеми зарубежными вендорами. В итоге в целом нам удалось снизить стоимость закупаемого оборудования на 40%.

— Сбербанк потратил много усилий и средств на создание «заплатки» для системы Android. В чем проблема этой системы? Не думаете ли вы, что расходы на такие «заплатки» будут расти вместе с ростом изощренности мошенников?

— Создавая мобильные финансовые сервисы, мы несем обязательство защитить наших клиентов, следующих нашим рекомендациям, от киберугроз, которые развиваются вместе с новыми технологиями. Мы внимательно изучаем эти угрозы и реализуем адекватные механизмы защиты денег и информации наших клиентов. Некоторые из этих механизмов находятся полностью под контролем банка, другие становятся эффективны, когда клиент также осведомлен о потенциальной угрозе и принимает меры со своей стороны. Если проводить аналогию с производителем автомобилей — мы снабжаем авто ремнем безопасности, но водителю следует пристегиваться. В силу открытости системы, возможности установить приложения как из официального каталога приложений Google Play, так и из любого другого доступного источника, а также широкой популярности Android является одной из наиболее привлекательных для злоумышленников.

Читайте также:  Типы питания живых организмов таблица

— Несмотря на происходящие изменения в IT-инфраструктуре, сбои в Сбербанке продолжаются, некоторые из них довольно крупные, в результате страдают десятки тысяч клиентов. Когда эти сбои прекратятся?

— Мы очень близко к сердцу принимаем каждый сбой, даже если он длится всего несколько минут. Все руководители банка, начиная с президента, имеют систему мгновенного информирования о возникшем инциденте. Еженедельно на оперативном совещании у Грефа разбирается каждый такой случай, его причины и наши действия по устранению корневых проблем. Мы понимаем, что у Сбербанка колоссальная клиентская база и даже короткие сбои создают проблемы для большого количества людей. В банке реализуется комплексная программа, которая называется «Надежность 99,99», цель которой минимизация количества сбоев до уровня не более чем 0,01% от 24 часов в сутки в течение года. Это означает не более чем 52 минуты в течение года. Этого показателя пока, насколько я знаю, не достиг ни один из крупных банков. Но для Сбербанка это целевой показатель, и мы думаем, что к 2017–2018 году этот уровень будет достигнут.

— Какие у вас планы на компанию «Яндекс.Деньги»? Не планируете ли вы довести свою долю в ней до 100%?

— Пока планов увеличить долю у нас нет. Сбербанку комфортно сотрудничать с «Яндексом» в текущем формате.

«Я никогда не фокусировался на своей карьере»

— Тот факт, что вы стали курировать в Сбербанке IT и технологии, стало неожиданным для рынка, учитывая ваш опыт работы в ретейле. Почему так получилось?

— Мне всегда было интересно узнавать что-то новое, а технологии сейчас — это будущее не только банковского, но и любого другого бизнеса. Когда Греф пригласил меня для реализации масштабных и критически важных для банка трансформационных задач, мне это показалось интересным, и я согласился. Достигну поставленных передо мной целей — подумаю о том, чем заняться дальше. Что касается ретейла, у [зампредправления по розничному бизнесу Александра] Торбахова очень сильная команда, и все, что я могу сделать для развития нашего ретейла с точки зрения моей экспертизы, я и так делаю.

— Вы также курируете вопросы, связанные с недвижимостью Сбербанка. Второй год банк активно от нее избавляется, объясните логику этого процесса.

— На конец 2013 года у нас было около 6,6 млн кв. м недвижимости, большая часть в собственности. В конце 2013 года мы поставили цель сократить нетто-портфель нашей недвижимости на 1 млн кв. м за три года. Мы продаем недвижимость, отказываемся от аренды и сдаем в аренду имеющуюся недвижимость. Третий вариант мы используем, когда считаем, что текущая рыночная ситуация не оптимальная для продажи и мы можем такую недвижимость сдать в аренду, а потом, когда цены вырастут, сможем ее продать. С 2013 года мы продали 440 тыс. кв. м. По всем трем каналам мы высвободили 1,1 млн кв. м.

— Означает ли этот процесс закрытие офисов?

— Не всегда. Более 500 офисов в этом году будут переформатированы либо открыты вновь. Некоторые отделения мы действительно закрываем. Происходит быстрый переток операций из отделений в интернет и мобильный банк, и мы меняем сеть вслед за изменением поведения наших клиентов.

— Когда вы пришли в Сбербанк, рынок назвал вас и [первого зампредправления Максима] Полетаева потенциальными преемниками Германа Грефа. Можете прокомментировать эти слухи?

— Нас с Максимом эти слухи всегда смешили. Сбербанк для России — больше, чем банк. Поэтому его руководителем может быть только фигура масштаба Грефа, то есть должна быть комбинация макроэкономической экспертизы, знания банковского бизнеса и безусловного доверия со стороны властей и клиентов. Хорошо, что после решения о продлении полномочий Германа Оскаровича на следующие четыре года фантазии журналистов на эту тему прекратятся.

— Вы были единственным российским менеджером, занявшим топ-позицию в крупной иностранной компании [в 2011 году Лев Хасис был назначен старшим вице-президентом, а затем в 2012 году — СЕО и президентом подразделения новых форматов в Walmart]. Какой опыт вы там приобрели?

— В России от меня как от менеджера больше всего требовалось фокусироваться, скажем так, на управлении задачами. В Walmart многое было иначе: у меня были потрясающие менторы, коучи и коллеги, которые помогли мне больше сконцентрироваться на управлении отношениями, собой, эмоциональном интеллекте и корпоративной культуре. Прочитал много книг на эти темы, кстати, интересующимся рекомендую лучшую из известных мне книг на тему саморазвития топ-менеджеров: Marshall Goldsmith «What Got You Here Won’t Get You There».

— Как отличается корпоративная культура на Западе и в России?

— В России, к сожалению, корпоративная культура — зачастую лишь лозунги на стенах офисов, имеющие слабое отношение к практической жизни компании. При наличии бизнес-целесообразности редко кто вспоминает о своих же собственных идеологических догмах. Сотрудники видят двойные стандарты и ведут себя соответствующим образом. Не только в Walmart, но и в паре десятков крупнейших международных корпораций, партнеров Walmart, с которыми мне пришлось взаимодействовать, корпоративная культура не вывеска над бизнесом, а собственно сам бизнес. Культура определяет стратегию, бизнес-модель, нормы поведения, операционные принципы и важнейшие, а иногда и все бизнес-решения. Считается, что технологии, продукты и сервисы могут быть скопированы конкурентами и лишь корпоративная культура может являться уникальным и неповторимым конкурентным преимуществом.

— Как вы оцениваете свой карьерный путь — это движение вверх или вниз?

— Наверное, это неправильно, но я никогда не фокусировался на своей карьере. Все получалось само собой. Мне посчастливилось работать в разных компаниях, в разных странах и индустриях, всегда с замечательными людьми. Видимо, иногда было движение вверх, иногда — вниз, но всегда вперед.

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *